Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

33406220
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
2784
8406
63326
31273620
194713
267230

Сегодня: Окт 20, 2019




КУЛЕМКИН А. Ф. Есенин и студенты

PostDateIcon 29.11.2005 21:00  |  Печать
Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Просмотров: 5864
А. Ф. Кулемкин

ЕСЕНИН И СТУДЕНТЫ

Мои воспоминания о Есенине относятся к периоду организации Высшего литературно-художественного института, созданного Валерием Брюсовым.
С первых шагов установились тесные связи с Литературным институтом у писателей и поэтов Москвы. Некоторые преподавали, другие систематически выступали на вечерах, третьи просто дружили со студентами. Особенно часто бывали Всеволод Иванов, Борис Пильняк, Владимир Маяковский, Николай Асеев. Нарком по просвещению А. В. Луначарский два учебных года читал лекции по драматургии.
Кончался 1921/22 учебный год. Весна. Выдался яркий, солнечный день. В институте ожидали на очередную лекцию Луначарского. Но вот в необычную пору, до вечера еще было долго, во дворе особняка появился Есенин.
В сквере перед фасадом «Дворца искусств», как назывался сологубовский особняк после революции, Есенина окружила толпа студентов и дружно просила прочесть что-нибудь из последних стихов. В такой прекрасный день в помещение идти не хотелось, и  кто-то предложил читать с балкона бельэтажа. Есенин не заставил долго ждать.
Внизу его слушала большая толпа студентов и просто подошедших на звонкий голос поэта.
Есенин читал «Песнь о хлебе», «Не жалею, не зову, не плачу…» и другие стихи. Ему неистово хлопали и просили читать, выкрикивая названия популярных стихотворений. И поэт с охотой подчинялся и читал, как всегда, вдохновенно.
Мне в этот день повезло. Оказавшись поблизости от Есенина на балконе, я набрался смелости и после окончания чтения стихов вступил с ним в разговор. Косноязычно, смущаясь, я сумел отрекомендоваться поэту, его заинтересовала моя биография и рассказ о редких изданиях моей библиотеки.
— Из института на Арбат, по Поварской, путь лежит через мою студенческую комнату; седьмой дом отсюда, № 38, Самариных. У меня бывают небезызвестные вам Феоктист Березовский, Петр Орешин, Иван Рукавишников. Из наших студентов приходят Сергей Малашкин, Кожевников, Артем Веселый, Иван Приблудный, белорусские поэты.
С этого раза Есенин появлялся в институте не только на торжественных вечерах, на открытии или окончании учебного года, но и просто невзначай.
Появление Есенина в институте всегда создавало приподнятое настроение у студентов. Интерес был взаимным. Но Есенин к нам относился серьезней. Он не мог пройти равнодушно мимо будущей смены, мимо начинающих неизвестных стихотворцев. И он как бы вглядывался в наши лица, вслушивался в стихотворные строки: каким языком они говорят, что несут нового. В часы несостоявшихся лекций студенты часто читали свои произведения. По желанию автора чтение бывало с обсуждением или без него. Назывались такие занятия «вольной композицией». Эта форма оказалась устойчивой — студенты приобретали навык к выступлениям да и читали на «вольности» охотнее и смелее, чем в классах и на семинарах. Есенину нравилась студенческая «вольная из вольных» — он считал ее хорошим начинанием и сам принимал участие в выступлениях.
Из поездки за границу Есенин вернулся в Москву 3 августа 1923 года, 1 сентября он уже сидел за столом президиума на общем собрании студентов Литературного института; по левую сторону — Валерий Брюсов, справа — старейший профессор Г. А. Рачинский.
По окончании официальной части собрание сразу же стало просить Есенина читать стихи. Первое стихотворение он прочитал из-за стола. Но с задних рядов дружно требовали:
— Есенин, выше!
Поэту пришлось перейти и встать на парту.
Эта улица мне знакома…
В этот раз он читал особенно много, почти все стихи подготовленной книжки «Москва кабацкая».
Мы, видимо, не вполне понимали трагизм этих стихов. Стихи нравились, студенты улыбались, особенно девушки, словно мы не ощущали и не замечали несчастья, которое тогда уже сторожило поэта. Сидели и как будто присутствовали на представлении, слушали монологи из трагедии, нам «это» нравилось, еще бы — такая экспрессия чувств, всамделишних переживаний! И мы только хлопали, не различая, что это же не пьеса, а сама жизнь и что перед нами смертельно раненный человек…
Начинался 1924/25 учебный год. На вечер по случаю начала учебного года ждали Сергея Есенина. Поэт не пришел. Читалась проза: Всеволод Иванов и Борис Пильняк. И вот, как будто спохватившись, перед отъездом на Кавказ, через два дня, 3 сентября, пришел Есенин. Он не мог не прийти. Поделился со студентами таким необычным по тому периоду стихотворением, как «Русь советская». Потом прочитал «Письмо матери» и «Пушкину».
В окружении студентов Есенин вышел на Поварскую, и вся группа повернула в сторону Арбата. Мы заранее условились с В. Наседкиным завернуть с Есениным ко мне.
Есенин согласился.
Моя небольшая комната вся была заставлена книжными шкафами, поместиться в ней могло только несколько человек, поэтому мы взяли с собой только двоих наших студентов — белорусского поэта, переводчика Янки Купалы и Якуба Коласа Климента Яковчика и Кауричева.
В эти дни у меня гостила жена, студентка института экранного искусства, первого высшего кинематографического учебного заведения, приехавшая из Ленинграда. Валентина заинтересовала Есенина рассказами об актерской игре, о киноискусстве и Ленинграде.
— Я частенько бываю там. В Ленинграде недавно вышла книжка моих стихов, кстати, я подарю вам ее, а сейчас из цикла «Любовь хулигана» почитаю. Вы не боитесь такого названия? — И Есенин непринужденно стал читать стихи.
Потом, по просьбе поэта, читали и мы, стыдясь своих стихов,- Яковчик и я. Я прочитал стихотворение «Гамены» — о беспризорниках, ночевавших в норах и нишах Китайгородской стены. Есенин прочитал свое стихотворение «Папиросники». Текст этого стихотворения он оставил у меня. Потом оно было напечатано в № 9 журнала «Красная нива» за 1927 г.
Внимание Есенина привлекли шкафы. Он извлекал из них уникальные книжки и разговаривал с нами.
— Так вы громили Колчака и Врангеля да еще в такой дивизии, Перекопской… Жаль, что вы не колошматили Юденича. Меня давно эта тема — обороны Петрограда- интересует. А в Крыму не встречались с Махно?
— Мы охотились за Махно, но он был неуловим. Выходил из атаки и окружения, рассыпался, неизвестно куда. Был случай: из одной деревушки провалился, как в преисподнюю. Сам-то что: маленький, юркий человечек, с писклявым женским голоском, но вот отряд в шесть тысяч его вояк исчез бесследно…
Сергей Александрович расспрашивал о подробностях махновских действий на Украине и в Крыму. . Уже одеваясь, Есенин сказал мне:
— Значит, вы — генштабист и в литературе — брюсовец! Я всем вам, друзья, по-товарищески советую — посещайте брюсовский лицей, оканчивайте его, но в творчестве, в своих личных опытах оставайтесь поэтами самобытными. Учеба уводит часто от оригинальности и своего существа. Будьте сами собой, не теряйте органичности и не вдавайтесь в стилизации. Только при этих условиях выучка у Брюсова имеет смысл.
Сентябрь 1925 года.
Шли мимо, от Кудринской к Арбату, и «на огонек» зашли ко мне Сергей Есенин, Петр Орешин, Василий Наседкин и Иван Приблудный. Читали стихи, читали возбужденно и вразнобой. Есенин прочитал «Сказку о пастушонке Пете». Я в это время, по окончании Литературного института, работал в издательстве «Молодая гвардия» и посоветовал Есенину, отдать рукопись в журнал «Пионер». Сказка и была напечатана в номере 23-м, датированном 5 декабря 1925 года.
Петр Орешин настоял, чтобы я прочитал что-нибудь из моих последних стихотворений. Я передал ему стихотворение о первом посещении С. Есенина минувшей осенью. Оно заканчивалось:

    А я Есенина стихами
    Овеян жил, его собрат.
    Ходили вместе, в шаг с дыханьем,
    Из института — на Арбат.

Есенин был рассеян и  куда-то еще торопился попасть и, тем не менее, не мог пройти мимо книг равнодушно: вытащил «Невский альманах» за 1828 год, IV кн., издания Аладьина. Начал листать и читать нараспев:

    Как ныне сбирается вещий Олег…

Обращаясь к Орешину и Наседкину с поднятой в руке книжкой, Есенин с пафосом произнес:
— Прижизненное издание поэта, такие же экземпляры синенькой книжки Александр Сергеевич сам лично разрезал, держал в руках, дарил своим близким и друзьям.- Провел книжкой по голове Приблудного и добавил: — Столетнее издание. Ванёк, точно такую же книжечку носил с собой и имел в библиотеке Пушкин! Подумай только!
Я показал Сергею Александровичу свой альбом и он без особой просьбы написал четверостишие:

    Не жалею вязи дней прошедших,
    Что прошло, то больше не придет.
    И луна, как солнце сумасшедших,
    Тихо ляжет в голубую водь…

Больше мы уже не встречались.

 

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика