Поиск по сайту

Наша кнопка

Счетчик посещений

31658359
Сегодня
Вчера
На этой неделе
На прошлой неделе
В этом месяце
В прошлом месяце
411
9744
51625
29527242
229982
272089

Сегодня: Март 23, 2019




ДЮРАНТИ Уолтер. Сергей Есенин и Айседора Дункан в «Стойле Пегаса»

PostDateIcon 27.08.2013 13:31  |  Печать
Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Просмотров: 3422

Уолтер ДЮРАНТИ

Сергей Есенин и Айседора Дункан в «Стойле Пегаса»

Среди арестованных в свое время и освобожденных теперь из спецхрановского заключения печатных изданий есть и книги Уолтера Дюранти, английского учителя, ставшего военным репортером в годы первой мировой войны.
У. Дюранти (1884—1957) с 1921 по 1933 год был корреспондентом «Нью-Йорк тайме» в России. Известный американский историк С. Харпер, находившийся в 20-х годах в СССР и общавшийся с представителями иностранной прессы, считал Дюранти «самым подготовленным и проницательным из всех корреспондентов», лучше других информированным и потому способным интерпретировать советскую политику более правильно, чем остальные его коллеги.
В чутье и проницательности англичанину, действительно, отказать было нельзя. 15 января 1923 года, когда ни один человек в самых компетентных партийных верхах не мог даже предположить, какая судьба ждет И. В. Сталина, который, хотя и занимал пост Генерального секретаря ЦК, ничем особым не выделялся, Дюранти телеграфировал в свою газету, что «грузин Сталин, мало известный за границей является, возможно, самой влиятельной здесь фигурой».
Дюранти дважды брал интервью у Сталина, сопровождал М. М. Литвинова осенью 1933 года в Соединенные Штаты, когда были установлены дипломатические отношения между СССР и США, написал несколько книг о том, что он видел и слышал в России. В одной из них он рассказывал о том, что в записи его первой беседы со Сталиным, состоявшейся в 1929 году, последний бросил фразу: «Сталин — наследник ленинской мантии», но потом заменил ее «более скромным» выражением: «Сталин — верный ученик и продолжатель дела Ленина». Через несколько лет, и каких лет, Сталин собственноручно запишет в «Кратком курсе истории ВКП(б)»: «Сталин — это Ленин сегодня».
Наряду с верными, выдержавшими проверку временем, суждениями, в сочинениях У. Дюранти встречаются и спорные мысли, поверхностные наблюдения. Особенно удавались ему зарисовки сцен, непосредственным свидетелем которых он был. Таким, например, является описание поэтического вечера в знаменитом в 20-е годы московском кафе «Стойло Пегаса», на котором присутствовал журналист в 1924 году. Предлагаемый рассказ об этом взят из книги «Я пишу, как мне нравится», опубликованной на английском языке в Нью-Йорке в 1935 году. На русский язык книга не переводилась.

Предисловие и перевод Валерия Швецова

У меня появились знакомые среди поэтов, писателей и художников, которые обычно собирались по вечерам в кафе на Тверской, напротив отеля «Люкс», имевшем экстравагантное название «Стойло Пегаса». Там часто бывала Айседора Дункан (в то время она содержала танцевальную школу в Москве), которая недавно вышла замуж за казавшегося мне совершенно ничтожным поэта по фамилии Есенин.
Из всех, кого я знал, Айседора была самой колоритной фигурой. Однажды в Лондоне, будучи еще студентом колледжа, я видел, как она танцует, и с тех пор память о ее фации, красоте и стройном теле жила во мне как нечто редкостное и прекрасное. Потом я встретил ее в Москве, тучную женщину средних лет, замужем за этим никчемным Есениным. Странно сказать, но я не был ни в малейшей степени разочарован, потому что внутри Айседоры теплился огонь, не имевший ничего общего с ее внешним обликом.
Я знал, что она, толстая, ленивая, злоупотребляет алкоголем и не слишком следит за тем, как она причесана и одета. Но знал я и то, что в сердце ее холод и пустота, чем все и объяснялось. В жизни человека нет ничего разрушительнее, чем пустота в сердце, и безразлично, отчего это произошло. Состояние Айседоры было вызвано трагической смертью ее детей в Париже. Таксист, из-за неисправности рулевого управления, направил машину с моста в Сену, и все, включая шофера и гувернантку, утонули. После этого Айседора почти ни на что не обращала внимания. Она сама сказала мне об этом, на что я заметил: «Разве раньше вы уделяли чему-нибудь много внимания? Вы ведь артистка, а когда артисты слишком заботились о чем-либо?»
Айседора возразила: «Вы чертовски умны, Уолтер Дюранти, и вы чертовский дурак! Неужели вы не понимаете всей разницы между тем, что вы чувствуете, как артист, и что заботит каждого, как человека?»
…Однажды вечером я сидел с Айседорой в кафе «Стойло Пегаса», где проходил поэтический вечер. Поэты один за другим поднимались на небольшую сцену в конце зала и читали свои стихи… Сильно выпивший Есенин был еще более неприятен, чем обычно. Это было слишком, и, когда он оставил нас перед своим выступлением, я не удержался и спросил Айседору, зачем она все же вышла за него замуж? Она нисколько не обиделась:
«Сегодня он не в лучшей форме, бедный Сергей, — признала она, — но существует нечто, о чем я должна вам сказать: этот мальчик — гений. Все мои возлюбленные были гениями, это было моим единственным условием».
Я готов был возразить, но не стал спорить. Через минуту-две Есенин пробрался к сцене и начал читать. Кафе было заполнено разношерстной публикой, поэтами и их подругами, все говорили на самых высоких тонах. Прямо передо мной две проститутки с Тверской громко торговались с несговорчивым клиентом, в углу двое пьяных вели перебранку с извозчиком, который требовал плату вперед за то, что будет ждать их столько, сколько им будет угодно.
Есенин начал читать одну из своих поэм «Черный человек». Сначала его голос звучал глухо и хрипло, но по мере того как ритм стихов захватывал поэта, он становился глубже и сильнее. Поэма была примитивна и груба, но жизненна и правдива. В ней описывались чувства пьяницы, находящегося на грани белой горячки, которого преследовало ухмыляющееся лицо негра. Выражение лица не было враждебным, но оно было везде: заглядывало через плечо в зеркало, когда он брился, находилось рядом на подушке его постели, маячило между его туфель, когда он вставал утром, чтобы надеть их…
Я знал историю этой поэмы. Лицо негра было лицом Клода Маккея, поэта-негра, приезжавшего в Москву за год или около перед этим. Он подружился с Есениным, который в то время был близок к белой горячке. Стихи отражали реальность, то, что их автор прочувствовал и знал по себе. («Толкование» поэмы «Черный человек» У. Дюранти показывает, что описание им фактов и событий удавалось ему с большим успехом, чем их объяснение. — В. Ш.).
Когда голос Есенина окреп, шум в кафе стих. Строка за строкой вонзались в сознание этой пестрой толпы, и она застывала в ужасе.
Было страшно и жутко слушать об агонии жалкого загнанного человека, а Есенин заставил нас быть ее свидетелями: триумф чувства, переданного Художником Публике.
Когда он закончил, стояла мертвая тишина. Все — извозчики, спекулянты, проститутки, поэты, пьяницы — все застыли с бледными лицами, открытыми ртами и страдающими глазами.
Айседора, которую ничто не могло привести в смятение, спокойно спросила меня: «Вы все еще думаете, что маленький крестьянский мальчик не гений?..»

Литературно-исторический журнал «Русь», 1994 г., № 11, стр. 115-117.

Комментарии  

+4 #1 RE: ДЮРАНТИ Уолтер. Сергей Есенин и Айседора Дункан в «Стойле Пегаса»Marina 28.08.2013 08:41
Права была Дункан, когда сказала автору сего опуса, что он чертовский дурак. "В ней описывались чувства пьяницы, находящегося на грани белой горячки, которого преследовало ухмыляющееся лицо негра", - это ж додуматься надо!
Цитировать

Добавить комментарий

Комментарии проходят предварительную модерацию и появляются на сайте не моментально, а некоторое время спустя. Поэтому не отправляйте, пожалуйста, комментарии несколько раз подряд.
Комментарии, не имеющие прямого отношения к теме статьи, содержащие оскорбительные слова, ненормативную лексику или малейший намек на разжигание социальной, религиозной или национальной розни, а также просто бессмысленные, ПУБЛИКОВАТЬСЯ НЕ БУДУТ.


Защитный код
Обновить

Яндекс цитирования
Rambler's Top100 Яндекс.Метрика